Серьезного ослабления гривны в ближайшее время опасаться не стоит, уверен Сергей Фурса.
Что будет с гривной?
Украинцев напугала новость о том, что Международный валютный фонд якобы требует от Нацбанка девальвировать гривну. После этого курс стремительно вырос до 42 гривен за доллар — уровня, которого не было уже очень давно. Хотя на самом деле движение не такое уж значительное — всего несколько процентов. Но впервые за долгое время украинцы снова начали беспокоиться о стабильности национальной валюты, к которой уже привыкли, ведь в 2025 году так называемая «гибкость курса» фактически означала его ручное управление.
Об этом в своем блоге пишет инвестиционный банкир, финансовый эксперт Сергей Фурса.
Интересно, что нынешние колебания произошли буквально на пустом месте. В чем дело? Да, МВФ действительно выступает за ослабление гривны. Но это далеко не новость. Уже больше года фонд в общении с украинской стороной говорит о своей обеспокоенности слишком фиксированным курсом. Мол, такие схемы обычно плохо заканчиваются, а бюджетный дефицит было бы проще покрывать, если бы гривна немного подешевела. Тогда международная помощь, конвертируясь в национальную валюту, давала бы больше гривен.
Поэтому МВФ уже давно выступает за плавное ослабление гривны — примерно на 10% в год. И в этом вопросе он традиционно на стороне Минфина.
Но изменила ли такая позиция что-то? Нет. Национальный банк остается при своем мнении. Он отвечает, прежде всего, за инфляцию, а девальвация неизбежно усилила бы давление на цены. К тому же гривна и так постепенно дешевеет по отношению к евро, ведь, будучи привязанной к доллару, она падает вместе с ним. А для украинской экономики именно курс к евро имеет решающее значение, ведь главным торговым партнером Украины остается Европа.
Некоторые эксперты считают, что гривна переоценена, и напоминают о рекордном торговом дефиците этого года. Украина импортирует гораздо больше, чем экспортирует. В нормальных условиях страны в таких ситуациях действительно ослабляют валюту, чтобы сбалансировать торговлю. Но в нашем случае это не поможет. Дефицит объясняется не слабым экспортом, а чрезмерным импортом — прежде всего, военным и энергетическим. Девальвация не изменит этот баланс.
Есть и другой путь — налоговая политика. Сейчас во время войны действуют льготы, которые выглядят, мягко говоря, странно. Например, на импорт электромобилей. Или освобождение от налогов китайских посылок, что фактически поддерживает китайских производителей, а значит, и российскую военную промышленность. В условиях войны было бы логично ввести дополнительные налоги на непроизводительный импорт и роскошь. Но такие решения непопулярны.
Как, впрочем, и девальвация гривны.
Так или иначе, несмотря на давление МВФ, решение о валютном курсе принимает Нацбанк. И пока у него достаточно золотовалютных резервов, это право остается за ним. Все прогнозы показывают, что объем резервов в ближайшее время только вырастет. Разве что сорвется идея репарационного кредита, тогда неопределенность действительно увеличится.
Но базовый сценарий выглядит стабильно: европейские партнеры, включая Германию и Бельгию, найдут компромисс, и Украина получит гарантированное финансирование на ближайшие два-три года.
Итак, финальное слово остается за Национальным банком. Давить на него МВФ во время войны не будет, ведь независимость регулятора — один из ключевых принципов, который сам фонд всегда защищает. А НБУ уже четко заявил, что намерен продолжать свою текущую политику в отношении курса гривны.
Вот, собственно, и все.
