Многочасовая «Прямая линия» Путина вновь подтвердила: война для него не временное недоразумение, а образ жизни.
Появление Путина с многочасовыми ответами на вопросы журналистов и «обычных россиян» во время так называемой «Прямой линии» в очередной раз показало: российский президент буквально живет войной и не собирается ее заканчивать.
Об этом в своем блоге пишет украинский журналист Виталий Портников.
Даже во время этого мероприятия россияне спрашивали Путина, почему их телевидение постоянно говорит об Украине, а не о самой России. Путин согласился, что с этим нужно заканчивать. Но остается непонятным, что именно он имел в виду: войну или пропаганду.
Однако во время этой встречи с журналистами меня интересовал совсем другой вопрос: на что, собственно, рассчитывают в Соединенных Штатах, когда надеются «вывести» российского президента на какую-то мирную договоренность? До сих пор ни в заявлениях самого Путина, ни в комментариях других российских чиновников не было даже намека на готовность завершить войну. Да, звучали разговоры о капитуляции. Европе угрожали войной. Но это не имеет ничего общего с миром.
Даже когда речь зашла об украинских выборах, а Путин постоянно говорит о «нелегитимности» украинского президента, он пообещал подумать о том, чтобы, возможно, на один день, в день голосования, прекратить обстрелы Украины, то есть, как мы видим, в каких-либо реальных выборах в соседней стране Путин не заинтересован. Зато он откровенно заинтересован в капитуляции и «освобождении российских земель» и этого вовсе не скрывает.
Да, я могу представить, что в неформальном общении со Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером Путин не говорит лозунгами. Как опытный выходец из спецслужб и манипулятор, он способен говорить с американскими собеседниками именно о том, что они хотят услышать. Сейчас уже известно, что Путин сам искал контактов с Уиткоффом и даже привлек к посредничеству саудовского принца Мухаммеда. Почему именно Уиткоффа? Возможно, потому что российский президент понял, как и о чем говорить с давним другом Дональда Трампа и как выйти на самого Трампа не через очередного чиновника, а при помощи доверенного лица.
Так о чем же Путин на самом деле может часами говорить со своими американскими гостями? О войне? Конечно, нет. Об экономике. Путин способен рисовать перед Уиткоффом и Кушнером убедительные картины экономического сотрудничества после войны. В этой логике сама война начинает выглядеть лишь досадным обстоятельством, мешающим перейти к выгодным сделкам. И давление начинает оказываться уже не на Россию, а на Украину, которая своей «упрямостью» якобы мешает этому сотрудничеству. Не было бы этой «упрямости» — не было бы и проблемы.
Это неплохой расчет. Но если взглянуть на реальность, чего Путин добился на самом деле? Удалось ли ему остановить санкции против своих главных финансовых опор «Лукойла» и «Роснефти»? Нет, не удалось. Санкции введены и уже действуют, вынуждая сокращать объемы закупки и переработки российской нефти даже в таких странах, как Китай и Индия.
Удалось ли Путину предотвратить выделение европейских средств для Украины? Да, он сумел заблокировать окончательную конфискацию российских активов на европейских счетах, и в этом, очевидно, был заинтересован сам Дональд Трамп, по какой-то причине убежденный, что конфискация российских активов помешает реализации его мирного плана. Однако европейцы решили выделить собственные средства, лишив Москву надежды на то, что украинская экономика рухнет в следующем году.
День, который наглядно продемонстрирует нежелание Путина соглашаться на мир, неизбежно наступит, как бы российский президент ни пытался тянуть время, да и он, и Трамп хотят появления полноценного мирного соглашения. Но Трамп стремится к этому как можно быстрее, а Путин готов затягивать процесс, скажем, до января 2029 года — до последнего дня пребывания Трампа в Овальном кабинете.
Поэтому конфликт выглядит неизбежным. Осталось лишь понять, как на крушение собственных иллюзий и на коварство Путина отреагирует сам Трамп.
